Кавказ в творчестве русского художника Евгения Лансере

В нашей библиотеке есть две замечательных книги Льва Николаевича Толстого, посвященных Кавказу: миниатюрное издание «Хаджи-Мурат» (издат-во «Современник», 1977 г.) и подарочное издание «Казаки» (издат-во «Художественная литература», 1977 г.).

Обе книги проиллюстрировал известный русский художник Евгений Лансере.

Е. Лансере работал над «Хаджи-Муратом» с 1912 по 1916 год по заказу петербургского издательства «Товарищество Р.Голике и А.Вильборг». В работе над иллюстрациями к "Хаджи Мурату" Лансере опирался на огромный запас натурных этюдов и зарисовок, сделанных в Дагестане и Чечне в 1912-1913 годах, а также на разнообразные исторические источники – старинные портреты и рисунки, музейные образцы оружия и костюмов.  Позднее, в автобиографии художник напишет: «В далеком те годы Кавказе, облике и быте его обитателей виделся мне тот романтизм и часто героизм, которые трудно было ощутить в повседневном нашем окружении. Четыре года я проработал над этими иллюстрациями, они стали поворотным этапом в моем творческом развитии».

 

Иллюстрации Лансере к Хаджи-Мурату станут классическими и выдержат множество переизданий. По словам художника и историка искусства Александра Бенуа, «рисунки Лансере сохраняют рядом с толстовской колоссальностью и свою значительность, свою прелесть... Они не только дают тонкую и точную “справку по сценарию” и рисуют типы действующих лиц, но, кроме того, складываются в самостоятельную песнь».

А в 1937 году выйдет в свет последняя книга, проиллюстрированная Евгением Лансере – «Казаки» Л.Н. Толстого. Долгие годы (первые варианты иллюстраций относятся еще к 1917 году) работал художник над циклом иллюстраций к этой повести.

В иллюстрациях к «Казакам» ярко проявилось тяготение Лансере к созданию глубокого психологического образа. В наиболее удачных иллюстрациях внимание художника полностью сосредоточено на образах героев повести – красавице Марьяне, старике Ерошке, удалом казаке Лукашке...

В 1917 году Евгений Лансере решил переселится на Кавказ. Художник жил в Дагестане в 1917– 1919 годах.

Надо сказать, что его работы тех лет, посвященные Дагестану, – «Окрестности Темирхан Шуры», «Башня в Шуре», «Махач Дахадаев с отрядом красных партизан и красноармейцев» и многие другие – оказали большое влияние на развитие таланта двух дагестанских художников. Их имена – Муэтдин-Араби Джемал и Хасбулат Аскар-Сарыджа. Эти два юноши-дагестанца были первыми художниками в республике, получившими специальное образование во Всероссийской Академии художеств в Ленинграде. А Джемал, к тому же, учился у Е. Лансере в Академии художеств.

Хасбулат Аскар-Сарыджа стал основателем скульптурного искусства Дагестана. А Муэтдин-Араби Джемал – прекрасным художником-живописцем. Заметное место в его творчестве занимал портрет. Черты глубокой внутренней жизни переданы им в портретах Сулеймана Стальского и Гамзата Цадасы.

М.-А. Джемал. Портрет Сулеймана Стальского.

Александр Сергеевич Пушкин – гениальный певец Кавказа

В этом году наша страна отметила 215-ю годовщину со дня рождения великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Библиотекари Детской библиотеки Красноармейска рассказали детям из городского летнего лагеря о жизни и творчестве гениального поэта, о том, что он стал первооткрывателем темы Кавказа в русской литературе. 

Забытый светом и молвою,
Далече от брегов Невы,
Теперь я вижу пред собою
Кавказа гордые главы.
Над их вершинами крутыми,
На скате каменных стремнин,
Питаюсь чувствами немыми
И чудной прелестью картин
Природы дикой и угрюмой…
(А.С. Пушкин «Руслан и Людмила»)

Великий русский поэт впервые в русской поэзии воплотил тему Кавказа не по чужим рассказам, а опираясь на собственные впечатления. По словам известного литературного критика В.Г. Белинского, «с легкой руки Пушкина, Кавказ сделался для русских заветною страною не только широкой, раздольной воли, но и неисчерпаемой поэзии, страною кипучей жизни и смелых мечтаний! Муза Пушкина как бы освятила давно уже на деле существовавшее родство России с этим краем, купленным драгоценною кровию сынов ее и подвигами ее героев».

Но европейца все вниманье
Народ сей чудный привлекал.
Меж горцев пленник наблюдал
Их веру, нравы, воспитанье,
Любил их жизни простоту,
Гостеприимство, жажду брани,
Движений вольных быстроту,
И легкость ног, и силу длани;
Смотрел по целым он часам,
Как иногда черкес проворный,
Широкой степью, по горам,
В косматой шапке, в бурке черной,
К луке склонясь, на стремена
Ногою стройной опираясь,
Летал по воле скакуна,
К войне заране приучаясь.
Он любовался красотой
Одежды бранной и простой.
(А.С. Пушкин «Кавказский пленник»)

Кавказ стал для Пушкина предметом восхищения и темой его творчества, которую он пронес через всю свою жизнь!

Во время оное былое!..
В те дни ты знал меня, Кавказ,
В свое святилище глухое
Ты призывал меня не раз.
В тебя влюблен я был безумно.
Меня приветствовал ты шумно
Могучим гласом бурь своих.
Я слышал рев ручьев твоих,
И снеговых обвалов грохот,
И клик орлов, и пенье дев,
И Терека свирепый рев,
И эха дальнозвучный хохот,
И зрел я, слабый твой певец,
Казбека царственный венец.
(А.С. Пушкин «Путешествие Онегина»)

На абонементе Центральной библиотеки развернута книжная выставка «Мой Дагестан! Начал начало…», посвященная творчеству писателей Дагестана

На выставке представлены книги стихов и прозы дагестанских авторов из фондов Центральной библиотеки. Это сочинения таких известных писателей, как Расул Гамзатов, Фазу Алиева, Сулейман Стальский, Гамзат Цадаса, так и произведения пока еще мало известных у нас авторов: Ахмедхана Абу-Бакара, Муссы Магомедова, Рашида Рашидова, Юсупа Хаппалаева и других.

«В горах – наш дух и характер, в горах  мудрость наших отцов, мужество наших сыновей, честь наших девушек», – говорят о себе жители Дагестана.

О жизни этой горной республики, ее людях, гордых и вольнолюбивых, о природе этого прекрасного края рассказывают представленные на выставке книги.
А прочитать их горожане смогут благодаря таланту переводчиков на русский язык: В. Солоухину, Н. Гребневу, Л. Лебединской, И. Сельвинскому, В. Лукашевичу, А. Зорину, Л. Щеглову и многим, многим другим.

«Пусть мою книгу прочитает хотя бы один человек, и я буду рад. Я хочу рассказать этому человеку о моей маленькой, простой и гордой стране. Где она находится, на каком языке говорят ее жители, о чем они говорят, какие песни поют», – писал Расул Гамзатов в книге "Мой Дагестан".

Мы надеемся, что благодаря этой выставке жители подмосковного Красноармейска узнают о прекрасной Стране Гор немного больше.

А читателям нашего блога мы предлагаем рассказ о Дагестане, составленный из цитат дагестанских писателей.

«Мой Дагестан! Начал начало…»

Когда я, объездивший множество стран,
Усталый, с дороги домой воротился,
Склонясь надо мною, спросил Дагестан:
"Не край ли далекий тебе полюбился?"

На гору взошел я и с той высоты,
Всей грудью вздохнув, Дагестану ответил:
"Немало краев повидал я, но ты
По-прежнему самый любимый на свете.
(Расул Гамзатов «Мой Дагестан»)

 «Кавказ! В поверьях горских – это всадник. Он вечно юный и седоголовый, небесного достигши перевала, заворожен был красотой земли. В его хурджинах, окаймленных светом, украшенных зеленой бахромой, бессмертье жизни – доброта людская. В суме, что справа, – Каспий, и море Черное – в другой. И всадник, перекатывая солнце, прислушивается к музыке вершин. С одной стороны горного хребта – благодатная Кахетия, с другой – суровый Дагестан, край, который издревле называли каменным мешком…»
(Ахмедхан Абу-Бакар «Манана»)

«В последние годы я всегда летела в аул самолетом. А из окна самолета мой маленький Дагестан кажется застывшим морем, словно разбушевавшаяся стихия вдруг остановилась, окаменев. Сверху, с самолета, почти не видно бархатных долин, не слышно бормотанья родников. И потому край кажется зловещим и безжизненным.

Но ступи с самолета на траву лужайки – и аромат полевых цветов обовьет, опьянит тебя. В лицо ударит ни с чем не сравнимый горный воздух. И ты сразу забудешь о том, что видел с высоты. Усталости как не бывало.

Иди в аул пешком. Под ногами твердая, знакомая с детства земля. Зигзагами вьется тропинка меж лугов с высокой травой и неброскими цветами, меж камней и скал, мимо рек и родников. Вьется со знанием дела, то поднимая, то опуская путника, молчаливо храня его тайны.

Тропинка, утоптанная тысячами ног, тысячами копыт, обильно политая кровью, израненная пулями, исколотая кинжалами.

Доверься ей – и она поведет тебя по всем своим поворотам, отводя от пропасти, от колючих кустов, от острых скал».

(Фазу Алиева «Роса выпадает на каждую травинку»)

Р. Боим

Отара в горах (1979)
Из фондов Красноармейской Картинной галереи

«Кто из вас бывал в Сарагинских горах, где в лучах полуденного солнца под многоцветными арками многоцветных радуг шумят, низвергаются со скал говорливые водопады? Кто смотрел с этих суровых высот на парящих над ущельями орлов; кто видел, как в открытую дверь сакли входит молчаливый седой туман и садится у очага, украшенного резным каменным наличником, чтоб исчезнуть здесь, как призрак, смутив суеверные души? Кто из вас стучался кунаком к горцу в сирагинских аулах?

А мне частенько доводится искать ночлег в горских саклях. Люблю идти по затравеневшей тропе к забытому роднику с причудливым названием «Родник шести невест». Люблю подниматься на лошади по крутым каменистым склонам и, когда голова коня окажется вровень с моей, обнять его за шею.

Люблю, когда с хриплым лаем бросается навстречу от недалекого куша – стоянки чабанов – свора свирепых собак и слышится тут же громкий, эхом отдающийся крик чабана: «Что всполошились, бесовы дети? Свой идет!» Чабаны встречают путника как родного, просят остановиться, погреться у костра и непременно предложат попробовать чабанский хинкал с курдюком или свежий овечий сыр – берта».
(Ахмедхан Абу-Бакар «Даргинские девушки»)

«Летний день угасал. Тени легли на поля и ущелья. Солнце, убрав свои лучи, золотым шаром катилось за гору. Коснувшись его вершины, оно словно присело отдохнуть, окрасив разбросанные по небу облака в багрово-красный цвет. Облака похожи были на заблудившихся овец.

Затихшее днем село ожило, как улей, в который роем возвратились пчелы. Женщины несли домой полные мешки травы – корм для коров. По узеньким, как лента, тропинкам гуськом шли молодые девушки. Умывшись после горячего трудового дня холодной водой, они все же не остыли. Щеки пылали».
(Муса Магомедов «Корни держат дерево»)

«Вечер сумерек слои
Выстлал по долинам сонным,
Напоследок щебеча,
Засыпает птичий хор.
Наверху по гребням гор
Пронеслись бесшумно кони –
Словно на небе пасутся,
От земли себя умча.
Все прозрачней в вышине –
Видно, месяц на подходе,
Разгорается в ночи
Перемигиванье звезд.
Мир вечерний так не прост:
Волшебство его мелодий,
Естество забот небесных
У меня в крови звучит.
И чем дольше я в себе
Ощущаю эти ритмы,
Тем отчаянней летит
Мое сердце в глубь небес, –
Бесконечен интерес
К мирозданью: с ним ли слитна
Жизнь любви? Иль на земле
Лишь родится эта мука,
От которой плачет сердце
И душа в ночи кричит?»
(Рашид Рашидов «Долинам подарил…»)

О. Порхайло

Дагестан (начало 1950-х)
Из фондов Красноармейской Картинной галереи

«Рассвет застал меня за письменным столом. Я так увлекся работой, что не заметил, как побелело окно, явственнее выступили очертания предметов в комнате, на которые падал свет настольной лампы… Я подошел и распахнул окно. В лицо ударила свежесть, смешанная с запахом земли, мокрых от росы трав и цветов, растущих на клумбах под самым окном. В этот миг из-за зубчатых вершин выглянуло солнце и скользнуло лучами по деревьям, которые тот час вспыхнули, точно факелы, засветились своим нарядным зеленым убором. Не верилось, что несколько минут назад в ауле властвовала тьма: дома засверкали черепичными крышами и стеклами окон, телевизионными антеннами, еле заметными сквозь буйно разросшиеся сады аула. Сады сейчас в весеннем цветении. Они источают такой густой аромат, особенно на заре, что человек, дыша им, чувствует легкое опьянение, как от доброго и старого вина. А чарующая красота цветущих деревьев?! В своем белом, розовом убранстве они похожи на молодых горянок, которые пришли на аульскую свадьбу в роскошных, длинных до пят платьях. Издали слышен шум быстрой говорливой речки. Она дугой огибает селение, придавая ему особую прелесть, – в жаркую погоду вода ее холодна и прозрачна, и можно видеть девушек, спешащих к ней, кто с кувшином, кто – ополоснуть руки и лицо, ведь ходит же поверье, что горная река – источник здоровья, долголетия и красоты!»
(Якуб Яралиев «Лучи и тени»)

О. Порхайло

Дагестан (начало 1950-х)
Из фондов Красноармейской Картинной галереи

«– С огнем не шути! - говорил мой отец.
– В воду камни не бросай, – просила мама.

Разные люди по-разному вспоминают своих матерей. Я ее помню утром, днем и вечером.
Утром она с кувшином, полным воды, возвращается с родника. Несет она воду как что-то самое драгоценное. Поднялась по каменным ступенькам, опустила кувшин на землю, начинает разжигать огонь в очаге. Разжигает она его как что-то самое драгоценное. Глядит на него не то с опаской, не то с восхищением. Пока огонь разгорается как следует, мать качает люльку. Качает она ее как что-то самое драгоценное. Днем мать берет пустой кувшин и идет к роднику за водой. Потом разжигает огонь, потом качает люльку. Вечером мать приносит воду в кувшине, качает люльку, разжигает огонь.
Так делала она каждый день весной, летом, осенью и зимой. Делала неторопливо, важно, как что-то самое нужное, драгоценное. Идет за водой, качает люльку, разжигает огонь. Разжигает огонь, идет за водой, качает люльку. Качает люльку, разжигает огонь, идет за водой. Так я вспоминаю свою маму. Идя за водой, она всегда говорила мне: "Посмотри за огнем". Хлопоча с огнем, наказывала: "Не опрокинь, не пролей воду". А еще говорила, убаюкивая меня: "Отец у Дагестана - огонь, а мать - вода".
Наши горы и правда похожи на окаменевший огонь. Итак, поговорим об огне.
О камень камнем ударь - вспыхнет искра огня.
Скалу со скалой столкни - вспыхнет искра огня.
Ладонь о ладонь ударь - вспыхнет искра огня.
Слово со словом столкни - вспыхнет искра огня.
Пальцами на зурне сыграй - вспыхнут искры огня.
В глаза зурнача и певца погляди - увидишь искры огня.
Даже папаха горца, сшитая из шкурки ягненочка, отливает искрами огня, особенно если ее погладишь.
Когда горец в такой папахе выходит на свою крышу, на соседней горе начинают таять снега.
И сам снег искрится огнем. И рога тура, остановившегося на рассветном гребне горы, отсвечивают огнем. И закатные скалы плавятся в красном огне.
Огонь и в словах горской пословицы, и в слезе горянки. На конце винтовочного ствола и на лезвии кинжала, выхватываемого из ножен. Но самый добрый и самый теплый огонь - в сердце матери и в очаге каждой сакли.
Когда горец хочет сказать о себе хорошее или попросту похвалиться, он говорит: "Ни к кому еще не приходилось мне заходить за огнем".
Когда горец хочет сказать о каком-нибудь нехорошем, неприятном человеке, он говорит: "Дым, выходящий из трубы, не больше крысиного хвоста".
Когда ссорятся две пожилые горянки, одна кричит: "Да не загорится огонь в твоем очаге". "Да потухнет у тебя в очаге и тот огонь, который уже горит", - отвечает другая.
Желая сказать о храбреце, говорят: "Это не человек, а огонь!"
(Расул Гамзатов «Мой Дагестан»)

О. Порхайло

Дагестан село Чох (начало 1950-х)
Из фондов Красноармейской Картинной галереи

«Пред пламенем родного очага
Еще мой дед говаривал, бывало:
- С лихвой хватает одного врага,
А ста друзей, как ни крутись, все мало».
(Гамзат Цадаса из «Четверостиший»)

«У кого нет друзей, тот может сказать, что он еще не родился. Чтоб взошла трава, чтоб в изумруде трав засверкали белые, красные, желтые, синие цветы, в первую очередь нужна земля, а чтоб человек был достоин называться человеком, нужны друзья. Несомненно и то, что у дурного человека есть свои друзья, верные и преданные, но то, что существует между ними, вряд ли назовешь дружбой, это скорее всего сделка. Такие люди лишены чувства привязанности, беспокойства о других. Заботиться о судьбе друга, быть отзывчивым и готовым разделить с ним радости и горе, если надо – постоять за него, как за самого себя, быть твердым, чтоб, если товарищ споткнулся (лошадь на четырех ногах и то спотыкается!), он мог крепко опереться на плечо друга и вновь подняться в полный рост, ибо даже на поваленном дереве ветви растут прямо, – вот в этом и проявляется благородство, в этом достойная похвалы почтенных горцев черта характера. Не о том слагают в горах легенды, кто, пожертвовав друзьями, сам вышел победителем из борьбы, а о том, кто друзей научил побеждать».
(Ахмедхан Абу-Бакар «Даргинские девушки»)

«Моя бы давно закатилась звезда,
Когда б не имел я родного гнезда,
Словно кукушка в горах.
Когда б для меда у горных высот
Я не лепил бы старательно сот,
Был бы подобен слепню»,
(Юсуп Хаппалаев из книги стихов «Долг») 

О. Порхайло

Дагестан (начало 1950-х)
Из фондов Красноармейской Картинной галереи

 

«Мой Кубачи! Он вцепился в крутой горный склон. Темно-синие дома – один над другим, как ступени древней каменной лестницы. Над плоскими глинобитными крышами тянутся из кривых, скрепленных известью труб дымы очагов наших – сплетаются в широкую серую косу. Дымная коса, цепляясь за деревья, плывет в ущелье, мешается с туманами и тучами, тает на границе неба и высоких снегов. Горные снега! Они как паруса в небесной синеве. Мчатся облака, и кажется, что пляшут горные наши снежные паруса, как и ваши морские, на синих волнах… А вот и Мацабех-гора. Самая высокая, правда?  Она близко – поэтому так кажется. Красоваться пришла перед кубачинцами, манит к себе. Нет, не просто к ней подойти. Путь к Мацабех-горе преграждает речка. Маленькая, зато шумная. Прислушайся – донесутся и до тебя звуки ее жизни. Кружится, бьется в берега, ворочает камни, гудит, как большая. Успокаивается в Сулевкентской долине… Торчит перед глазами Цицила – еще одна гора. Повернулась к нам отвесной своей стороной, – как занавес, закрывает от нас другие аулы. Вот бы отодвинуть, поглядеть, а! Приезжай, поживи у нас, Белла. Обогнем Цицилу, все рассмотрим. Нам это, ей-богу, не трудно».
(Магомед-Расул (Расулов Магомед-Расул Расулович) «Хартум и Мадина»).

Кубачи

  «У малого народа оказалась большая судьба. Еще пишется повесть о Дагестане. Нет и не будет у нее конца. Счастлив буду я, если в этой золотой и извечной книге окажется хоть одна и мной написанная страница. Я пою свою песню, прими ее, мой Дагестан!
Дагестан, все, что люди мне дали,
Я по чести с тобой разделю,
Я свои ордена и медали
На вершины твои приколю,
Посвящу тебе звонкие гимны
И слова, превращенные в стих,
Только бурку лесов подари мне
И папаху вершин снеговых!
Вот и все. Пора нам расстаться. Как говорится, бог даст, еще встретимся».
(Расул Гамзатов «Мой Дагестан»)

Ольга Любимова

Страницы истории Дагестана на чтениях в Музее книги при Центральной библиотеке

Музей книги при Центральной библиотеке г. Красноармейска гордится своей коллекцией книг для детей и юношества, рассказывающих о традициях, истории и культуре разных народов, больших и малых, о том как судьбы этих народов на протяжении многих лет пересекались с судьбами русского народа, о войне и мире, о дружбе и любви, о преданности и отваге.

Это книги В.П. Желиховской «Моё отрочество», «Князь Илико, маленький кавказский пленник», «Из тьмы к свету: История мальчика молокана»; роман Г.Сенкевича «Огнем и мечом» в обработке для юношества; «В стране цветов» Вацлава Серошевского; «Рыцари гор» Василия Немировича-Данченко; историческая повесть Л.А.Чарской «Газават». Эти книги, написанные более 100 лет назад, рассказывают о многообразии народов, населяющих нашу страну и сопредельные с ней государства, об их удивительных обычаях, традициях и исторических фактах; рассказывают  с потрясающей, иногда просто ошеломляющей честностью, без лицемерия, пафоса и сентиментальности.

Более ста лет назад Российская Императорская Канцелярия рекомендовала такие книги для ученических библиотек, чтобы как можно раньше научить терпимости, вниманию и уважению к чужому образу жизни, истории, вероисповеданиям. Научить тех, от кого совсем скоро будут зависеть судьбы наших соотечественников и будущее России в современном пёстром и сложном, таком многонациональном мире.

30 июня библиотекари Центральной библиотеки познакомили ребят из летних трудовых бригад с книгой Лидии Чарской "Газават".

 

 Лидия Чарская «Газават». Голос сердца и голос крови

 Кавказская война 1817 – 1864 гг. Ярко и выпукло выделяется на страницах русской истории героическая эпопея многолетней, упорной, ожесточенной борьбы за владычество над горцами Чечни и Дагестана. Целых тридцать лет длилась эта борьба, выдвинув многих, многих героев из рядов как русской, так и противоборствующей ей армии. На фоне этой героической борьбы, полной трогательных эпизодов самоотверженности русских воинов и доходящей до самозабвения отчаянной храбрости горцев, происходили события, описанные в книге «Газават».

Автор книги –Лидия Алексеевна Чурилова (урожденная Воронова, Лидия Чарская – литературный псевдоним) по праву считается самой популярной детской писательницей России начала XX в. Перу этого одаренного автора принадлежат десятки произведений для детей, подростков и взрослых читателей. Чарская стала буквально властительницей дум нескольких поколений русских детей. Наиболее любимые повести писательницы переписывались читателями, передавались из рук в руки. 
В ущелье над утесом горным
В ауле спит моя семья…
Прощайте все. С конём проворным
С зарёй уйду к джигитам я!

Мы полетим в набег кровавый,
Врага трусливого спугнём,
Покроем имя громкой славой
Иль поражённые умрём.

Отец мой уздень был могучий,
Убит гяуром старший брат…
Мы налетим на русских тучей,
Великий славя газават…

 

Молодой русский офицер и его друг – сын вождя восставших горцев, всем сердцем полюбивший Россию и русских; свирепый, жестокий воин-мюрид  и добрая, сострадательная чеченка… Многочисленные герои и героини повести Л.Чарской «Газават» -  большей частью лица исторические.

«Подвиги!.. герои!.. славная смерть!.. Что может быть лучше этого! А тут затишье и бесполезное высиживание в ничего неделании, со смутным ожиданием будущих благ! Нет, решительно завтра же подам просьбу о переводе на более интересный и неспокойный участок. Пусть Полянов пошлет в Куринское с оказией «летучку» о переводе», - это голос юного Миши, одного из героев повести.

…А это его сестренка Лена – кроткая девушка-христианка с большим и добрым сердцем говорит своему названному брату: «Не надо переставать быть мусульманином, Джемал, чтобы следовать Его Закону! Бог Един на земле и на небе, и у мусульман, и у русских, и у всех! Слушай голос сердца, и пусть этот маленький крестик предохранит тебя от всего дурного! Не расставайся с ним никогда и, глядя на него, вспоминай о Заветах Иисуса! Брат мой, Джемал!»

 

«У моей матери черные зильфляры,
У моей матери – звезды глаза;
Когда  она улыбается – улыбается солнце,
Когда она хмурится – спускается ночь…
У моей матери голос как у буль-буля.
Слаще сааза звучит ее песнь.
Я люблю дремать под эти звуки, -
Мне сладкие грезы навевают они…» - Поёт маленький горец, жестокой судьбой разлученный с нежной и любящей мамой…

 Как красочные многоцветные нити восточного ковра голоса эти перемешиваются, образуя диковинный восхитительный орнамент, а в центре – знаменитый вождь мюридов, предводитель восстания, Шамиль.

«…Благочестие, суровый образ жизни и удивительное красноречие Шамиля привлекали к себе сердца горцев, а бесстрашие и мужество заставляли низко склоняться перед ним. Никто не понимал так духа горцев, никто не умел так подчинять диких сынов Кавказа своей воле, как этот суровый, мужественный человек. В одной уже его внешности, в пылающих глазах, в твердой походке, смелой, убедительной речи было что-то, что покоряло сердца окружающих его людей». 

 

Вот он – стоит на площади аула Корода, где собралась большая толпа. Здесь - и кадии, и муллы, и наибы, и простой народ. В толпе мюридов, суровый и неумолимый, с пламенными очами и высоко поднятой головой стоит Шамиль. Его сердце не ищет ни бренного тщеславия, ни почестей и славы. Вся его цель – служение Аллаху и распространение призыва к священной войне. Скоро он станет имамом. Скоро он поведет за собой огромное стремительное войско.

Слуги верные Аллаха,
Меч священный обнажите,
И во славу газавата
В битве головы сложите.
У Зейнула Абеддина
Ключ к вратам священным рая…
Там блаженство ждет убитых…
Вас зову я, заклиная.
Вы, защитники Корана,
Слуги верные Аллаха,
Окажите помощь вашу,
И примите смерть без страха.
Ждет Пророк в раю вас храбрых,
Сам Аллах следит за битвой…
На гяура киньтесь смело,
Смело – с верой и молитвой!

Но все войны однажды заканчиваются. И потерпевший поражение великий герой, боровшийся за свободу своего народа, будет не только помилован Российским императором, но и заслуженно вознагражден свободой и признанием: «Наш всемилостивейший император признает твою храбрость, твои высокие порывы, твои боевые заслуги, имам!»

И ответит Шамиль: « Я до сих пор шел против вас, русских, по велению тариката. Я был вашим врагом. Я в один год взял до тридцати русских крепостей. Я уничтожал ваши войска в Андийских лесах. Я едва не создал одного могучего Дагестанского царства на Кавказе… Теперь я, бессильный пленник, сдался  на милость белого падишаха, и падишах дарует мне жизнь... Аллах рассудил мудро. Волею его далась вам победа над нами. Значит вы были более достойны её. Передай государю: я благодарю его за его милость ко мне, поздравляю его с владычеством над Дагестаном, и да будет отныне мир на благо нашего и вашего народа!»

Пусть всегда будет мир.

 

Ольга Беляева

История одной обложки

Занимаясь поиском интересных материалов, касающихся Дагестана, и деятелей культуры этой страны, на всякий случай, без особой надежды на успех, мы обратились в Городскую картинную галерею Красноармейска. И какова же была наша радость, когда там нам сказали, что кое-что на эту тему у них есть! В Картинной галерее, фонды которой превышают 6000 единиц хранения, хранится коллекция работ известной в свое время московской художницы Анны Казимировны Боровской (1901-1983).

А.К. Боровская за работой. 1936 г.

Она были родом из с. Конево близ Вологды, затем приехала в Москву учиться, там же в 1929 г. окончила ВХУТЕМАС. Она обучалась на Полиграфическом факультете, где ее педагогами были знаменитые художники – П.В. Митурич, Н.Н. Купреянов, П.И. Львов, В.А. Фаворский и др. Уже в годы учебы Анна Казимировна начала активно работать как художник-иллюстратор, добившись на этом поприще заметных успехов. Всего за время своей деятельности А.К. Боровская увидела опубликованными более 70 своих книг. Но было много книг, так и не увидевших свет. Среди них, как нам рассказали в Картинной галерее, была и книга стихов Сулеймана Стальского. В фондах галереи даже нашелся эскиз обложки этой книги, выполненный А.К. Боровской.

А.К. Боровская. Эскиз обложки. 1937 г.

В поисках этого издания мы направились в Российскую государственную библиотеку. У нас была только информация, содержащаяся на эскизе обложки – «Сулейман Стальский. Стихи и поэмы. Детиздат. 1937». Как же нам не терпелось подержать в руках долгожданную книгу! Увы, нас ждало разочарование. Просмотрев десяток изданий сборников стихотворений Сулеймана Стальского этого времени, мы не нашли книги с иллюстрациями Анны Казимировны Боровской. Что ж, такое не раз бывало: часто в те годы издательства расторгали с художниками договор на выполнение иллюстраций, и вся проделанная работа над книгой оказывалась напрасной. А.К. Боровская, как нам рассказали исследователи ее творчества, тщательно готовилась к иллюстрированию каждой книги: собирала материал, «вживалась» в тему, образ, ритм прозы или стихов. В ее домашнем архиве сохранились открытки с видами Дагестана. На полке стояло несколько книг относящихся к данной теме, среди которых был и сборник поэзии Сулеймана Стальского. Не тот, который ей хотелось бы увидеть, а с иллюстрациями другого художника…

Сулейман Стальский, народный поэт Дагестана (1869 - 1937)

Вот какие книги Сулеймана Стальского выходили в середине 1930-х годов:

Стальский, Сулейман.
Поэма о Серго Орджоникидзе, любимом сподвижнике и друге великого Сталина [Текст] / Сулейман Стальский ; Пер. с лезгин. Эффенди Капиева. - [Пятигорск] : Севкавгиз, 1936 (типо-лит. им. Анджиевского). - Переплет, 31 с., 1 вкл. л. портр. : заставки, концовки; 18х13 см.
Худож.: Городецкий

Стальский, Сулейман (1869-1937).
Песни и стихи [Текст] / Сулейман Стальский. 1869-1937; Биогр. очерк П. А. Павленко. - [Москва] : Партиздат, 1937. - 78 с. : ил.; 20 см.

Стальский, Сулейман
Песни и стихи [Текст] / Сулейман Стальский. 1869-1937. - Москва : Партиздат, 1937 (ф-ка книги "Кр. пролетарий"). - 80 с., 2 вкл. л. : ил.; 20 см.
Вступ. статья: "Сулейман Стальский 1869-1937". П. А. Павленко (с. 3-21)

Стальский, Сулейман
Стихи и поэмы [Текст] : Для старшего возраста / Сулейман Стальский ; Пер. с лезгинск. Эффенди Капиева. - Москва ; Ленинград : Изд-во детской лит., 1938. - 64 с. : фронт.; 20 см.

Стальский, Сулейман.
Стихи и песни [Текст] / Сулейман Стальский ; Пер. с лезг. под ред. Эффенди Капиева. - Москва : Художественная литература, 1938. - 183 с., 1 портр.; 22 см.

Стальский, Сулейман.
Стихи и поэмы [Текст] : Для старш. возраста / Перевод с лезгин. Эффенди Капиева. - Москва ; Ленинград : Детиздат, 1938 (М. : Ф-ка детской книги Изд-ва). - 64 с., 1 вкл. л. портр. : заставки, концовки; 20 см.

Стальский, Сулейман.
Избранные песни и стихи [Текст] / Переводы с лезгин. под ред. Эффенди Капиева ; Вступ. очерк П. Павленко. - [Москва] : Сов. писатель, 1938 (Типо-лит. им. Воровского). - 108 с., 1 вкл. л.; 17 см.

Стальский, Сулейман.
Думы о родине [Текст] : [Стихи]. - Москва : Изд., тип. и цинк. Жургазобъединения, 1938. - 48 с.; 15 см. - (Библиотека "Огонек"; № 16 (1075)).

Стальский, Сулейман
Избранные стихи [Текст] : Для средней школы / Сулейман Стальский. - Москва : Сов. писатель, 1939 (11 тип. МООМП). - 88 с.; 19 см. - (Школьная библиотека).

Стальский, Сулейман
Избранные стихи [Текст] : Для средней школы / Сулейман Стальский. - Москва : Советский писатель, 1939. - 86 с.; 19 см. - (Школьная библиотека).

И все же, не хотелось бы заканчивать этот рассказ на грустной ноте. Дело в том, что только в одной из этих книг указывался автор иллюстраций к ней. Могло получиться так, что А.К. Боровская все же проиллюстрировала эту книгу, но в выходных данных упомянута не была. В то время это часто случалось. Так что надежда на то, что книга с ее иллюстрациями все же вышла, остается. А обложка, эскиз которой хранится в Картинной галерее, была эскизным вариантом, не пошедшим в печать…

Аркадий Зражевский